21

уже обалдела от всех этих бабулиных вопросов.

Но та никуда не торопилась. Она достала монетку из старенького портмоне. И, с трудом наклонившись, засунула денежку в щель между двумя паркетинами. На счастье. Так делали всегда. И ее бабушка. И бабушка ее бабушки… Замечательная всетаки у Оленьки квартира. Просто роскошная. И кухня какая… Большая!

Аккуратно расправив подол парадного платья, она присела напротив внучки.

— Ох, Олюшка, я так рада, что у вас есть свой дом… Я все вспоминаю, как мы в эвакуацию с твоим отцом по углам кочевали… Ему тогда еще и двух лет не было.

— Сахар класть?

— Нет, я с тортом… — И бабушка задумалась. Посмотрев на Олю повлажневшими глазами, она принялась за торт, попутно рассуждая: — Нет, всетаки Саша юноша хороший, посвоему порядочный. И друзья его уважают. Такую квартиру подарили…

— А мы, может, переедем отсюда, — неожиданно вырвалось у Оли.

— Вот те на! — всплеснула руками бабушка. — А что случилось?

Оля поняла, что погорячилась. Вот уж с кем не стоило обсуждать эту тему!

— Да… Не, я так, брякнула. Мы пойдем на Кремера? — ловко перевела она разговор.

— Пойдем, пойдем. Только чай допьем. Прежде чем выпустить бабульку на лестничную площадку, Оля выглянула за дверь сама и внимательно оглядела порог и все углы. Сегодня гранат и прочей пиротехники не наблюдалось. И то хлеб. — Бабуль, пойдем пешком, а то лифт сломался. — Оля потянула бабушку за рукав, стараясь, чтобы та не заметила следов взрыва. Но бабушка все продолжала о своем:

— Лифтто починят. Только не вздумайте переезжать. Мне квартира понравилась.

— Осторожно, здесь ступеньки крутые, — предупредила Оля.

Но следы недавнего происшествия трудно было не заметить. Вся стена лестничного пролета была абсолютно черной, буквально как грифельная доска. Только в отличие от доски пачкалась не мелом, а сажей. Под ногами похрустывало стекло и мелкие кирпичные осколки. В стенах зияли выбоины, а металлические перила выгнулись так, будто какойто безумный силач долго и упорно проверял на них силу своих мускулов.

— Даа, вот подъезд, конечно, запущен, что здесь былото? — удивилась бабушка.

— Баллончик взорвался, — отворачиваясь в сторону, соврала Оля.

— Ничего себе баллончик, — фыркнула бабушка. — Как после бомбежки!

XIII

В густом еловом лесу было сумрачно. Из неглубоких овражков поднимался слоистый туман. День уже близился к закату. Красноватые лучи солнца пробивались меж еловых стволов и ветвей, подсвечивали туманный воздух, придавая ему бледнорозовый оттенок. Остро пахло смолой и почемуто дымом — видимо, на ближних дачах жгли костры.

Было тихо до звона в ушах. Городские звуки до этой чащобы не долетали. Кто бы мог подумать, что до кольцевой дороги всего какихто пять километров!

И только голос кукушки вдруг тревожно ворвался в тишину.

— Семь, — загибая пальцы, считал Космос.

— А я восемь насчитал, — поправил Пчела.

— Мало чтото, — невесело подытожил Фил.

— А такой жизни год за два. — Космос подтолкнул плечом мрачного Фила.

Но тот почемуто не развеселился:

— Один черт, мало.

Бригада в полном составе выходила из леса на опушку. Впереди — Белый, за ним Космос, Фил и Пчела. Следом — бойцы, их маленькая грозная армия.

До сих пор молчавший Белый обернулся. Вгляделся в лица пацанов:

— Фил, я только сейчас въехал, а где Скиппи с Гошкой?

Фил ответил не сразу. Ему совсем не хотелось поднимать эту тему именно сейчас. Но вопрос был задан.

— У Скипона сотрясуха… — И он немного виновато пожал плечами.

— А у Гохи нос загнулся, как клюшка Кохо Революшн, — пояснил Космос.

— А что такоето? — напрягся Саша.

— На рынке с залетной братвой схватились. Саша нахмурился. Что за хрень? Вопервых, почему вовремя не доложили? Вовторых, до каких пор его люди будут отгребать там, где вроде бы все схвачено?

— Говорят, с Сибири каждую неделю новые бригады подтягиваются. — Космос со злостью пнул подвернувшуюся еловую шишку. Набросали тут, козлы!

— Не знаю насчет Сибири, — задумчиво проговорил Фил. — Помоему, так из Шаолиня. Скиппи говорит, даже отмахнуться не смог.

Белый ускорил шаг. Расстояние между ним и остальной бригадой неуловимо увеличивалось.

Сегодня был его, Сашин, день. Но это ему почемуто совсем не нравилось. Конечно, все знали, зачем они поперлись в этот лес и что должны были сделать. Но окончательного решения ждали от него. И он отдал приказ. И еще он заметил, что многие отвернулись. Он же заставил себя смотреть до конца.

Теперь они все были повязаны. Одним делом. Одной кровью. Этим вот еловым лесом. И все! Бардака больше не будет. За это он, Саша Белый, отвечает.

Саша резко остановился и обернулся к бригаде. Все замерли.

— У нас не безопасность, а хор мальчиковзайчиков, — заводясь с полоборота и глядя исподлобья на Фила, бросил он.

— Белый, ты же знаешь, всяко бывает, — попытался замять тему Фил. — На каждого бойца всегда найдется покруче. Ято знаю.

Но Саша уже рассвирепел:

— А что еще ты знаешь? — глаза его были совершенно ледяными. — Что человек, которого ты привел, мне гранату подложил?.. Это твои люди, Валера. За их подготовку я с тебя спрошу. Это, кстати, всех касается! — Белый обвел взглядом притихших бойцов.

Машины ждали их на берегу водохранилища.

— Ну, поехали, зайчики! — скомандовал Саша, подходя к «линкольну».

Космос, глядя на простор воды, остановился и негромко сказал:

— Пусть земля ему будет пухом.

И всем было ясно, что сегодняшний